Модифицированные продукты питания

0

Знаете ли вы об этом или нет, но генетически модифицированные продукты есть и на вашем столе, и скорее всего, вы уже съели что-то трансгенное на завтрак или собираетесь съесть на ужин.

По разным оценкам, в России доля ГМ-продуктов составляет практически треть всего рынка питания. Недостаток информации порождает мифы: одни утверждают, что продукты с генетически модифицированными источниками (ГМИ) не только безопасны, но и весьма полезны, другие настаивают, что «пища Франкенштейна» скоро превратит нас в мутантов. Кому верить?

Недавно московский «Гринпис» провел показательную акцию: в столичных магазинах были закуплены 27 видов продуктов — мясных изделий и детского питания. В каждом третьем обнаружены генетически модифицированные белки, но на этикетках товаров об этом ничего не говорится. Приблизительно тогда же Госсанэпиднадзор Минздрава России исследовал 62 образца пищевых продуктов (колбасы, соевые продукты) и в 39% обнаружил трансгенную ДНК, — также без указания на этикетке или в сопроводительной документации. Столь одинаковые результаты исследований обе организации трактуют совершенно по-разному: «Гринпис» говорит о «генетической загрязненности» и об «экспансии» трансгенных продуктов на рынок России, Минздрав утверждает, что все эти продукты абсолютно безопасны, и проблема только в отсутствии соответствующей маркировки. Прежде чем выслушать аргументы «за» и «против», давайте познакомимся с предметом разговора поближе.

Человек практикует различные виды генных изменений уже примерно 8000 лет, то есть когда начал одомашнивать животных и растения: современные свиньи, коровы и собаки появились в результате селекции и скрещивания, так же как и современные злаковые, полученные от диких растений. Теоретически гены животных и растений можно тасовать как карты, получая заранее запрограммированный результат — фрукты без косточек, квадратные арбузы, помидоры с удлиненным сроком хранения, обогащенный витаминами рис и т.д.

В Россию официально разрешено ввозить 10 наименований ГМ-продуктов: сою, картофель, сахарную свеклу и кукурузу (несколько сортов четырех продуктов в сумме дают цифру десять). По информации Минздрава, ввозят сырье, а не готовые продукты. Понятно, что в чистом виде ту же сою едят мало, однако генетически модифицированные источники входят в состав самых разных продуктов: колбас, паштетов, детского, диетического и спортивного питания, пищевых добавок и т.д. С их помощью получают витаминные комплексы, инсулин и заменители сахара (в чистом виде и как ингредиенты, в частности, в безалкогольных напитках).

Популярность ГМ-продукции объясняется, в первую очередь, ее дешевизной. Понятно, что у картошки, которую не ест колорадский жук, урожайность больше, и стоит она дешевле (не надо тратиться на средства защиты). То же относится к сое, кукурузе и другим растениям. Однако многие обвиняют крупные корпорации, занятые в этом производстве, в нечестной игре. Нет, говорят они, главного: многолетних, независимых, качественных исследований по безопасности ГМ-продуктов для человека и окружающей среды. «Нам не доказали, что это безопасно. Ни один из ученых, лоббирующих эти технологии, не опроверг существующие тревожные факты», — говорит Наталья Олиференко из московского «Гринписа».

Теоретически каждый из нас может выбирать, участвовать в эксперименте или нет. С сентября прошлого года Минздрав обязал производителей информировать покупателей о том, что в продукте содержится более 5% генетически модифицированных источников. На этикетках должна быть следующая надпись: «генетически модифицированная продукция» или «продукция, полученная из генетически модифицированных источников». Кто видел эту информацию? Как показывают контрольные закупки того же Минздрава, правила никто не выполняет, и мы не знаем, что едим. Между тем, та же соя (иногда закамуфлированная под «растительный белок») присутствует почти в половине всех колбас, сосисок, паштетов и т.д.

Пятипроцентный барьер — еще один повод для полемики. «Эта цифра не имеет научной основы», — говорят экологи и защитники прав потребителей. Более того, утверждают они, в России нет тест-систем, позволяющих точно определить количественное содержание трансгенной сои в той же колбасе. Поэтому Общество защиты прав потребителей предлагает маркировать все подобные продукты, вне зависимости от того, сколько в них процентов ГМИ (соответствующие поправки в Законе о защите прав потребителей будут рассматриваться Государственной Думой этой весной). А я вот видел своими глазами установку для качественного и количественного определения содержания ГМИ в пищевых продуктах. Для интересующихся сообщаю адрес: Устьинский проезд, 2/14, третий этаж.

Туда мы еще вернемся, а сейчас выслушаем Анатолия Ивановича Петухова, руководителя отдела гигиены питания Министерства здравоохранения, где проходят обязательную сертификацию все продукты, которые мы едим. Экспертиза состоит из трех частей: медицинской оценки, включающей возможные неблагоприятные последствия для человека; подтверждения достоверности того, что в продукте присутствует именно та генная вставка, о которой заявил производитель, и, соответствия ГМ-продукта своему натуральному аналогу (по пищевой ценности, вкусовым свойствам и т.д.). «На основании этих экспертиз мы даем заключение о том, что такие продукты абсолютно безопасны для человека», — говорит Петухов.

ГМ-сырье проходит длительную и всестороннюю проверку на безопасность, включая экспертизу на мутагенность, эмбриотоксичность и отдаленные последствия. Основной принцип — по всем параметрам оно должно соответствовать натуральному продукту. Кстати, сюда входит проверка на аллергенность и устойчивость к воздействию антибиотиков. О чем идет речь? Как-то на рынок попала соя с внедренным в нее геном американского ореха (для улучшения питательных и вкусовых качеств). Этот орех у многих вызывает аллергию, так же повел себя и новый соевый продукт, в результате чего компании-производителю пришлось свернуть продажи. С тех пор проверка на аллергенность обязательно включается в комплексную экспертизу ГМ-сырья.
Человек практикует различные виды генных изменений уже примерно 8000 лет, то есть когда начал одомашнивать животных и растения

При выращивании генетически модифицированных растений используются гены, устойчивые к антибиотикам, поэтому возникают опасения, что человеческий организм также будет невосприимчив к антибиотикам, широко применяющимся при лечении. «Как раз эта область наиболее широко изучена и у нас, и за рубежом, — утверждает Петухов, — тесты на возможные аллергические реакции и антибиотикоустойчивость проводятся в обязательном порядке».

Наиболее интересная, с точки зрения здоровья человека, часть экспертизы проводится в Институте Питания РАМН, в Устьинском проезде (вот мы туда и вернулись). Здесь стоит оборудование для анализа трансгенной ДНК. Точно такое же, или аналогичное, по словам заведующей лабораторией Елены Сорокиной, — во всех областных центрах России. Сегодня у сотрудников Санэпиднадзора практически любой региональной лаборатории есть и оборудование, и квалификация, чтобы на месте провести качественный и количественный анализ продуктов, содержащих ГМИ.

Мнение Сорокиной о безопасности модифицированных продуктов интересно еще и тем, что она сама их ест — по долгу службы. «Когда испытывали трансгенный картофель, я, с группой добровольцев, сотрудников института, ела эту картошку. По 400 граммов в день, в супе и на гарнир, в течение двадцати одного дня». Елена Юрьевна производит впечатление здорового и жизнерадостного человека, но я все же спросил о возможности длительных, многолетних исследований. Как узнать, не отразятся ли все эти эксперименты с генами на потомках? В научном мире для этой цели используют крыс. С двухтысячного года, — именно тогда Институт заниматься этой проблемой, — сменилось пять поколений крыс, выращенных на трансгенном сырье. Все — под тщательным наблюдением, с бесконечными анализами и т.д. и т.п. «Я не знаю сколько-нибудь серьезных научных работ, где бы говорилось об опасности ГМ-продуктов», — говорит Сорокина.

Звучит обнадеживающе — но не для всех. Общество защиты прав потребителей сомневается в способности государственных институтов провести без надлежащего финансирования длительные и качественные исследования, экологи ставят под сомнение методики тестов. Мне, со своей стороны, представляется любопытным следующее совпадение: часть государственной экспертизы проводит Центр «Биоинженерия», сам в 1999 году разработавший трансгенный картофель. Кто, как вы думаете, помогал в его создании? Корпорация Монсанто, чью продукцию сегодня тестирует «Биоинженерия».

Впрочем, оставим споры о методиках тем, кто в состоянии понять смысл следующего предложения: «Для выявления минорной популяции клеток с перестройками в области исходной конструкции более адекватным экспериментом была бы гибридизация по Саузерну перевара геномных ДНК трансгенных растений с полученным в данном эксперименте продуктом ПЦР в качестве зонда». Простому человеку здесь делать нечего.

Чем больше сомнений, тем более актуален вопрос о маркировке. Решить его проще, поскольку принципиальных возражений здесь нет. Впрочем, судя по тому, как исполняется существующее решение, мы все успеем проверить верность аргументации сторон. На себе.

Комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.